В глухом лесу, где сосны шепчутся с ветром, зоопсихолог Артём искал следы редкой популяции лисиц. Его исследование о повадках и социальных связях этих животных было делом всей жизни. Именно там, под старым разлапистым дубом, он нашёл её — Дину. Девушка сидела, прижавшись спиной к шершавой коре, взгляд её был пуст и устремлён в никуда, будто она сама стала частью лесного пейзажа, тенью среди деревьев. Она не реагировала на его голос, не откликалась на имя. Видя её истощённое состояние и глубокую рану на руке, Артём, не раздумывая, отвёз её в ближайшую больницу, тем самым, как позже скажут врачи, фактически спас ей жизнь.
Однако этот гуманный поступок обернулся для него кошмаром. Через два дня в том же лесу нашли тело подруги Дины — Марии. Обстоятельства были загадочными и мрачными. А так как Артём был последним, кто видел Джину живой и, по мнению следствия, «вывез» её из леса, он автоматически попал в круг главных подозреваемых. Прямых улик против него не было, но туман подозрений и косых взглядов сгущался. Положение становилось отчаянным — карьера, репутация, вся его жизнь висела на волоске.
Следователь, ведущий дело, откровенно сказал: единственный, кто мог бы что-то прояснить, — это Дина. Но девушка, выписавшись из больницы, замкнулась в себе полностью. Она не разговаривала ни с полицией, ни с психологами, жила в полузаброшенном доме на окраине посёлка, словно отгородившись от всего мира невидимой, но прочной стеной. Все попытки официальных лиц получить от неё хоть слово разбивались об эту ледяную тишину.
Артём понимал, что если хочет очистить своё имя, ему придётся действовать самому. Ему нужно было сделать почти невозможное — установить контакт с существом, добровольно отвернувшимся от человеческого общества. Его знания зоопсихологии, обычно применявшиеся к животным, теперь стали его главным инструментом. Он начал с наблюдения, без давления, без прямых вопросов. Сначала просто находился неподалёку, занимаясь своими делами — читал статьи, делал заметки о птицах в округе. Он приносил еду и оставлял её у калитки, не пытаясь передать лично. Пищу простую, полезную: яблоки, орехи, бутылку с чистой водой.
Ключевым моментом стал случай с раненым воронёнком. Артём, заметив его, аккуратно оказал помощь прямо на глазах у Дины, которая наблюдала из окна. Он не смотрел на неё, полностью сосредоточившись на птице, его движения были спокойны и уверенны. Через день тарелка с едой, которую он оставил, оказалась пустой, а рядом лежало пёрышко. Это был невербальный, но красноречивый ответ.
Постепенно, миллиметр за миллиметром, стена недоверия начала давать трещины. Он начал тихо разговаривать сам с собой, вернее, вслух комментировать поведение местных кошек или погоду, не требуя ответа. Как-то раз, сидя на старом пне по другую сторону забора, он рассказал историю о лисе, которая тоже не доверяла сородичам после тяжёлой травмы. В его голосе не было ни жалости, ни нажима, только факты и уважение к чужому опыту.
Прошло несколько недель таких осторожных, почти ритуальных взаимодействий. И вот однажды, когда Артём в очередной раз положил на крыльцо книгу с рисунками лесных зверей, дверь скрипнула. Дина не вышла, но из полумрака комнаты донёсся сдавленный, хриплый от долгого молчания шёпот: «Она… боялась того человека в чёрном…». Это были первые слова, ключ, который мог открыть дверь к истине. Расследование, где вопросы жизни и смерти переплелись с тончайшей материей доверия и понимания чужой боли, только начиналось. Артём осознавал, что путь к разгадке убийства лежит через лабиринт травмированной души, и спешить здесь было смерти подобно.
