В подземном городе, уходящем на полтора километра вглубь земли, обитают последние тысячи. Они помнят, что когда-то мир был иным, но теперь их реальность ограничена стальными стенами и сводами. Воздух за пределами убежища считается ядовитым настолько, что одно дыхание может стать последним. Эта истина не подвергается сомнению, она впитана с детства, как знание о том, что огонь обжигает.
Картину внешнего мира жители видят не сами, а через призму огромных дисплеев, развешанных по всем общественным зонам. На них непрерывно транслируется одно и то же: статичный, застывший пейзаж. Серое небо нависает над равниной, усеянной обломками. Ни движения, ни признака жизни. Это молчаливое напоминание о том, что ждет снаружи, укрепляет порядок внутри.
Правила жизни здесь просты и незыблемы. Их соблюдение — залог выживания всей общины. Самым главным, фундаментальным законом является запрет на попытки покинуть убежище. Мысль о дверях, ведущих наверх, даже не возникает в головах большинства. Зачем стремиться в мёртвую пустыню, когда под землёй есть свет, пища и общество себе подобных? Работа распределена, у каждого есть обязанности. Техники поддерживают системы жизнеобеспечения, педагоги учат детей, агрономы следят за гидропонными фермами.
Жизнь течёт по накатанным рельсам, изо дня в день. Люди рождаются, трудятся, создают семьи и умирают, ни разу не увидев настоящего солнца. Они доверяют экранам, которые показывают вечную гибель. Это доверие — краеугольный камень их мира. Оно избавляет от мучительных вопросов и дарит иллюзию стабильности в замкнутом пространстве. Будущее представляется бесконечным продолжением настоящего: безопасным, предсказуемым и ограниченным ста сорока четырьмя уровнями их стального ковчега.
Однако даже в самой прочной системе иногда появляется едва заметная трещина. Кто-то, глядя на застывшее изображение руин, может задуматься: а не слишком ли идеально эта картинка передаёт полное отсутствие жизни? Не замерли ли эти облака в одном положении слишком уж давно? Но такие мысли быстро гонят прочь. Сомневаться — значит подвергать риску хрупкое равновесие всего, что они знают. Гораздо спокойнее принять реальность, предложенную экранами, и жить дальше в отлаженном ритме подземного существования.
