В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьи руки привыкли к тяжелому труду, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его в глухие леса и на бесконечные железнодорожные насыпи. Он рубил вековые сосны и ели, звон топора разносился в морозном воздухе. Потом были шпалы — тяжелые, пропитанные креозотом брусья, которые нужно было укладывать с немыслимой точностью. А еще — помощь в возведении мостов через бурные северные реки, где каждый кованый заклепочный удар отдавался в висках.
Вокруг кипела жизнь, стремительно менялась целая страна. По только что проложенным рельсам уже мчались поезда, связывая прежде глухие уголки. Но Роберт видел и другую сторону этого прогресса. Он наблюдал, какую высокую цену платили за эти перемены простые люди. Рядом с ним трудились такие же, как он, рабочие, их лица обветрены, руки в ссадинах и мозолях. Здесь же были и трудовые мигранты, приехавшие за тысячи верст в поисках заработка. Их жизнь в бараках и временных поселках была полна лишений. Холод, усталость, травмы, а подчас и откровенная опасность — все это было обычными буднями.
Он запоминал их истории, тихие разговоры у костра после изматывающего дня. Видел, как свет надежды в глазах понемногу гаснет под грузом непосильной работы. Строительство новой жизни требовало не просто пота и сил, но порой и здоровья, а иногда и самой жизни. Эти наблюдения оставляли в его душе глубокий след, меняя его взгляд на окружающий мир. Прогресс имел не только блестящий фасад из стали и пара, но и свою суровую, неприглядную изнанку, вытканную из человеческих судеб.
