Рэй Чарльз Робинсон появился на свет в 1930 году в Олбани, штат Джорджия. Его детство было трудным, семья жила в крайней нужде. Когда мальчику было пять лет, он стал свидетелем трагедии — его младший брат утонул. Вскоре после этого Рэй начал терять зрение, а к семи годам полностью ослеп. Мать, сильная духом женщина, настояла, чтобы он учился в специализированной школе, где он освоил чтение по Брайлю и, что важнее, начал заниматься музыкой.
Его путь в мире звуков начался с классики, но душа тянулась к блюзу и госпелу, которые он слышал вокруг. В подростковом возрасте, оставшись сиротой, он отправился покорять Сиэтл. Именно там он стал просто Рэем Чарльзом, чтобы его не путали с известным боксером. Его ранние записи подражали стилю Нэта Кинг Коула, но собственный голос уже пробивался наружу.
Настоящий переворот случился, когда он смешал ритмы ритм-н-блюза с духовной мощью госпела. Такие хиты, как "What'd I Say", с его характерными стонами и энергией, шокировали консервативную публику и свели с ума молодежь. Он не боялся экспериментов, добавляя в свои аранжировки элементы кантри, что для чернокожего артиста в эпоху сегрегации было смелым шагом. Его версия "Georgia on My Mind" стала не просто песней, а неофициальным гимном штата.
Личная жизнь музыканта была бурной и сложной. Он признавал свои слабости: годы борьбы с героиновой зависимостью, многочисленные романы. Он был отцом двенадцати детей от разных женщин, и в более зрелые годы старался обеспечивать и поддерживать всех. Его карьера — это также история противостояния расовой несправедливости. Он отказывался выступать в залах, где практиковалась сегрегация, и одним из первых среди черных артистов добился полного творческого контроля над своими записями.
Несмотря на слепоту, он был перфекционистом в студии, лично участвуя в аранжировках. Его узнаваемый хриплый голос, сочетание радости и боли, стало его визитной карточкой. Он получал бесчисленные награды, его влияние ощущается в творчестве бесчисленных исполнителей — от The Beatles до Стиви Уандера. Рэй Чарльз не просто пел песни. Он проживал каждую ноту, превращая личную боль в универсальную музыку, которая объединяла людей вне зависимости от цвета кожи. Его наследие — это доказательство того, что подлинный талант способен преодолеть любые преграды.
