В новостях только и говорят, что о комете, летящей к Земле. Джон Гэррити, инженер-строитель, слушает эти сводки краем уха. Его мысли заняты другим — как спасти семью, которая дала трещину. Сегодня вечером у них запланирована встреча с соседями, обычная светская вечеринка в их тихом пригороде. Отправившись в магазин за продуктами для ужина, Джон проверяет телефон. Среди списка покупок и напоминаний о встречах всплывает странное сообщение. Оно помечено как срочное и исходит от правительства. Текст гласит, что Джон и его близкие выбраны для эвакуации в защищённое место.
Он морщит лоб, откладывая телефон в карман. Вероятно, чья-то глупая шутка или ошибка в системе. Возвращаясь домой с пакетами, он пытается сосредоточиться на предстоящем вечере, на том, что сказать жене. Но ощущение тревоги не покидает. Дома начинается привычная суета подготовки. Жена накрывает на стол, сын помогает расставлять стулья в саду.
Первые признаки беды приходят не с экрана телевизора, а через окно. Далекий, приглушенный гул, от которого дрогнули стекла. Затем — тишина, настолько густая, что её можно потрогать. Потом соседские собаки начали выть одновременно. Телевизор, включенный для фона, внезапно перешел на экстренное вещание. Картинка прыгала, показывая хаос и огонь в других частях света. Диктор, пытаясь сохранить спокойствие, говорил о первых столкновениях обломков с планетой.
В доме Гэррити время словно остановилось, а затем резко ускорилось. Сообщение в телефоне уже не казалось шуткой. Джон встретился взглядом с женой. В её глазах он увидел тот же немой вопрос и страх. Без лишних слов, бросив на стол скатерть и половину нерасставленных тарелок, они начали действовать. Схватили первые попавшиеся вещи, документы, старого плюшевого зайца сына. Машина завелась с первого раза.
Соседи, высыпавшие на улицу в растерянности, смотрели, как семейный автомобиль Гэррити с визгом шин вырывается из двора. В их взглядах было недоумение, а потом — медленное, леденящее осознание. Джон не оглядывался. Он вел машину, объезжая упавшие ветки и мусорные баки, сбитые ударной волной. По радио одна за другой прерывались станции, переходя на общую частоту с повторяющимися инструкциями.
Аэропорт, обычно такой упорядоченный, напоминал растревоженный улей. Люди в гражданской одежде, но с решительным видом военных, направляли потоки людей. Грузовые самолёты, гигантские птицы с открытыми люками, стояли на взлетной полосе. К ним тянулись вереницы таких же, как Джон, растерянных, но спасшихся семей. Процедура проверки была быстрой, почти мгновенной. Их имена нашлись в списке. Когда они поднимались по трапу в темную, прохладную утробу самолета, Джон взял жену за руку. Её пальцы сжались в ответ. В этот момент, среди всеобщего хаоса и гула двигателей, это было важнее любых слов. Самолет тронулся, набирая скорость, унося их от рушащегося мира в неизвестность.
